Информация

Обычно в случаях, когда центральное правительство не может договориться с сепаратистами о статусе данного территориального образования, оно не признает лидеров сепаратистов в качестве законной власти на данной территории. Это вовсе не значит, что с подобным режимом нельзя вести мирных переговоров, напротив, мировой опыт свидетельствует, что такие переговоры ведутся иногда десятилетиями, но не как с законной властью, а лишь как со 'стороной конфликта'.
Россия пошла иным путем - она признала законность нынешней власти Чеченской республики как субъекта Российской Федерации, однако чеченские лидеры не признают правомочия законов и власти России на своей территории. Как показало время, российская политика 'одностороннего признания Чечни' вовсе не ведет к постепенному возвращению Чечни в правовое поле России, напротив, в сложившихся условиях никто из нынешних чеченских политиков не может отказаться (по крайней мере публично) ни от идеи независимости Ичкерии, ни от идеологической конфронтации с Россией.
Да и зачем, если нынешняя ситуация позволяет чеченским лидерам получать реальные экономические и политические блага от своей включенности в Федерацию, без каких-либо ответных обязательств с их стороны.
Признавая Чечню обычным субъектом Федерации, федеральная власть делает почти невозможным охрану административной границы с этой республикой. У вооруженных сил нет не только законных оснований для осуществления действенного контроля за потоками людей и грузов в Чечню и из нее, но и понятных правил поведения. Вспомним, что попытка дагестанских милиционеров остановить на территории своей республики известного террориста Салмана Радуева и его вооруженную охрану была публично осуждена бывшим заместителем секретаря СБ Борисом Березовским...
Чечня, имеющая легальные и широкие связи со всеми регионами Федерации и внешним миром, но не подчиняющаяся законам России, буквально притягивает к себе все самые опасные виды криминального бизнеса.
Влиятельные деятели нынешнего чеченского руководства, например Мовлади Удугов, не раз открыто заявляли о стратегической цели объединения Чечни (Ичкерии) и Дагестана в единое независимое государство, контролирующее ключевой участок Прикаспийского региона.