Рифмованная речь персонажей позволила режиссеру Аркадию Кацу сделать рисунок постановки ритмически насыщенным, когда события накатывают на зрителя в виде чередующихся между собой волн, а паузы и длинноты перемежаются всплесками лихорадочной, практически болезненной активности. Ритм сцен напрямую увязан с присутствием на сцене опальной шотландской королевы Марии Стюарт. Только ей позволено постановщиком декламировать возвышенные поэтические строфы, не боясь риторики и откровенной театральной условности. Что поделать, если бедняжка уже четверть века (!) сидит в заточении, под постоянной угрозой казни! Остальные же участники спектакля ритмическую, условную природу поэтической драмы, как могут, скрывают и делают вид, что говорят прозой. Так и возникает перепад различных 'агрегатных' (лед и пламень) состояний, разводящий персонажей по разные стороны ритма. Важно, что именно волны ритмически организованной речи каждый раз подчеркиваются движением крепостных стен. Как Сцилла и Харибда они то разъезжаются, даруя Стюарт свободу, то сжимаются вокруг нее удавкой.
И все это кружит, пульсирует, живет, вращаясь вокруг огромного шара маятника Фуко, подвешенного под самый потолок. Как известно, маятник Фуко недвижим только в том случае, если наша планета находится в постоянном движении. Он подвешен таким остроумным образом, что немедленно придет в движении, стоит только Земле остановиться. Так и случается в финале первого и второго актов, в моменты пика эмоционального напряжения. Когда, вот уж точно, голова идет кругом.
Фридрих Шиллер создавал свою трагедию в конце творческого пути, когда в Европе вовсю царствовал романтизм. Между тем ему было важно создать именно высокую классицистическую драму. С ее единством времени и места. Отсюда у поэта-романтика стилизация возвышенного стиля. У Аркадия Каца она получила дополнительное подтверждение: произнося свои монологи, актеры выходят на авансцену и, замирая, произносят их, глядя в зал. Не хватает только котурнов!
Королеву играет свита.
